Александр Калиновский

Мне хотелось бы помочь вам переосмыслить, каким образом устроена жизнь на этой Земле. Давайте подумаем о планете, как о живом теле, в котором мы легко можем обитать. Скелетом тут будут выступать транспортная система дорог, мосты, туннели, гавани. Сердечно-сосудистой системой будут сети электричества, нефтепроводы и газопроводы. Нервной системой могут легко быть мобильная и интернет сеть, спутники, а также центры обработки данных, которые помогают делиться информацией.

Эта матрица, непрерывно растущая, уже начисляет около миллионов километров одних дорог, близко 4 миллионов железнодорожных путей, 2 миллиона трубопроводов, ну и около 1 миллиона интернет кабелей. А как же с международными границами? У нас километраж границ не превышает 500 тысяч километров.

Можно попробовать создать улучшенную карту мира. Возьмем старт и преодолеем древние мифы. Всем, кто по своей специальности историк, известна цитата: «География – это приговор». Немножко звучит мрачно, ведь так? Хотя это только лишь пословица. Хотя она четко описывает то, что любая страна обречена на бедность, если у нее нет выхода к морю и что маленьким странам легко погибнуть от соседей покрупнее, а также, что большие расстояния не преодолимы. Но легко можно увидеть взаимную связь, что есть очень мощной силой, которая охватывает нашу планету.

Во всех своих формах (коммуникации, транспорт, энергия), глобальная революция поднимается стремительно вверх по мобильности людей, знаний, товаров, ресурсов и география в этом случае уже не является препятствием. Мною рассмотрены только две силы, которые легко сливаются воедино – это я называю «коннектография».

Коннектография показывает большой прорыв в мобильности людей, идей и также ресурсов – это своего рода эволюция мира от политической географии – того, каким образом идет официальное деление мира, - аж к функциональной географии, это то, каким образом мир используется на самом деле, начиная с наций, границ до инфраструктуры и логистических цепочек.

Вся мировая система берет начало развития с 19 столетия (вертикально-интегрированные империи) в цивилизованную глобальную сеть 21 века. Организационным принципом человеческой расы стала именно взаимосвязь, но уж точно не суверенность. Только потому, что мы строим цивилизованную глобальную сеть, мы в нее же и превращаемся. Взять все вместе мировые расходы на армию, оборону, то это около двух триллионов долларов в год. Но в это же время затраты для глобальной инфраструктуры только вырастут где-то до 9 триллионов в год и это все произойдет в ближайшее десятилетие. Для этого уже настало время. Наша жизнь происходит за счет инфраструктурного капитала, которое определено для людей около трех миллиардов, хотя его численность превышает семь миллиардов, но в ближайшее время легко достигнет и девяти миллиардов, и даже больше. По опыту нам нужно тратить около оного триллиона долларов, на первоначальные потребности в инфраструктуре, на каждый миллиард людей во всем мире.

Совсем не странно, что Азия занимает лидирующие позиции. В 2015 году создание Азиатского банка по инфраструктурным инвестициям, анонсировал Китай, как раз таки он тоже был призван, строит сеть железных дорог и торговых путей Шанхай-Лиссабон.

Поскольку со топографическими инженерными развёртываниями расход на инфраструктуру будет в следующие 40 лет увеличиваться, мы построим больше коммуникаций, чем за предыдущие 4 000 лет.

Давайте задумаемся об этом. Гораздо больше мы тратим на строительство основ для глобального общества, чем на инструменты для его разрушения, что может привлечь глубокие последствия.

Оптимизация распределения людей и ресурсов по всему миру – это взаимосвязь. В этот момент человечество становиться чем-то большим, чем просто его составляющие. Думаю именно это и происходит сейчас.

Но взаимосвязь имеет и близнеца – это планетарная урбанизация – очередная глобальная тенденция 21 века. А инфраструктура, которая точно характеризует нас – это города. Уже к 2030 году в городах будет жить больше две трети всего населения земли. И уже не будет маленьких точек на карте, а все заполнят простирающиеся на сотни километров архипелаги.

Мы находимся в Ванкувере, центре пояса Каскадии, который простирается на юг через границу США до Сиэтла. Технологическая группа Силиконовой долины простирается от севера Сан-Франциско, ниже к Сан-Хосе и через всё побережье к Окленду. Лос-Анджелес растянулся до Сан-Диего и через мексиканскую границу до Тихуаны. Сан-Диего и Тихуана теперь имеют один терминал в аэропорту, через который попадаете в обе страны. Пройдет время и скоростная железная дорога соединит весь Тихоокеанский хребет. На севере Америки мегаполисы простираются от Бостона через Нью-Йорк и Филадельфию до Вашингтона. В них насчитывается больше 50 миллионов человек и планируется строительство скоростной железной дороги.

Лучше всего объединение мегагородов заметно в Азии. Непрерывающаяся линия огней от Токио через Нагою к Осаке — это 80 миллионов жителей и основа японской экономики. Это крупнейший мегагород в мире. Пока что.

Но в Китае формируются группы мегагородов с численностью около 100 миллионов жителей. Бохай Рим рядом с Пекином, дельта реки Янцзы рядом с Шанхаем и дельта Жемчужной реки, простирающаяся от севера Гонконга до Гуанчжоу. И посредине — сеть городов Чунцин-Чэнду, географический охват которой по размерам сопоставим со всей страной Австралией.

Каждое объединение мегагородов имеет ВВП около двух триллионов долларов —примерно сколько и вся Индия сегодня. Подумайте только, в мировых дипломатических институтах вроде G20 фундаментом членства стран был размер экономики, а не национальное представительство. Мегагорода Китая могли получить место за столом, в то время как Аргентина или Индонезия могли его полностью потерять.

Совсем скоро население Индии превысит население Китая, так вот именно она имеет группы мегагородов, к примеру это вокруг столицы Дели и Мумбаи. В Тегеране, а это ближний восток, две трети численности Ирана. А большая часть из 80 мил. жителей Еггипта обитают в коридоре между Александрией и Каиром. Также образуется и ожерелье из городов-штатов в морском заливе, это от Бахрейна и Катара через Объединённые Арабские Эмираты к Маскату в Омане.

А еще Лагос — самый крупный город Африки и коммерческий центр Нигерии. Есть планы о том, чтобы создать железную дорогу, которая буде связывающим звеном побережья Атлантики, растянувшийся от Бенина, Того и Ганы, до Абиджана, столицы Берега Слоновой Кости.

Но и эти страны — только окраина Лагоса. В мире мегагородов страны легко могут называться окраинами городов. К 2030 году уже будет около 50 таких мегагородов во всем мире. Так какая карта расскажет больше? Всем знакомая карта из 200 разрозненных стран, которая есть на большинстве стен, или карта 50 кластеров мегагородов?

Хотя и она не будет сполна дополненной, ведь трудно понять отдельный мегагород без понимания его связей с другими. Многие приезжают в город только ради связи, и взаимосвязь — это вспомогательный элемент для процветания этих городов. Каждый из них — Сан-Паоло, Стамбул или Москва — имеют ВВП, который почти достиг или превысил одну треть или половину ВВП всей страны.

Но столь же важно, что вы не можете подсчитать их индивидуальную ценность без понимания роли потоков людей, финансов и технологий, которые позволяют им процветать. Давайте рассмотрим на примере провинции Гаутенг в Южной Африке, она включает Йоханнесбург и столицу Преторию. На них также припадает больше трети национального ВВП всей ЮАР. Но важно еще то, что там находятся офисы очень многих международных компаний, которые инвестируют в развитие, как ЮАР, так и всего ее континента.

Города спешат стать звеном глобальных экономических цепочек. Так же они готовы принимать участие в мировом разделении труда. Только так и рассуждают. Но никто из мэров мне еще не сказал: «Хочу, чтобы мой город был отрезан от мира». Ведь всем известно, что города принадлежат г глобальной сети цивилизации ровно также, как и к своей стране.

Урбанизация же у многих вызывает страх. Ведь кажется, что города разрушают планету. Но в данный момент имеют в своей работе успех около 200 научных сетей, которые являются междугородные – это столько же, сколько и межправительственных организаций во всем мире. Все эти сети преследуют единую цель – экологическая урбанизация, что является и приоритетом для человечества 21 века.

Эффективно ли оно? К примеру возьмем перемену климата. Известно нам, что на каждом саммите в Нью-Йорке и Париже, сложно заключить договор об уменьшении выбросов парниковых газов. Но обмен технологиями,

знаниями и стратегиями между всеми позволил начать сокращать выбросы углерода.

Каждый город может учиться друг у друга строить здания с нулевыми выбросами, внедрять использование электромобилей. Китай ввел квоты в своих главных городах на количество автомобилей на дорогах. А брать ко вниманию Запад, то молодежь и отказывается уже водить машину. Города одновременно являются проблемой, но также и ее решением.

Неравенство — это еще одна проблема для экологичной урбанизации. Путешествуя мегагородами, я замечаю катастрофу неравенства в пределах одного региона. В то время как мировой рынок финансовых активов никогда не был таким большим и приближается к 300 триллионам долларов, а это в четыре раза больше реального мирового ВВП.

Мы получили много кредитов, после кризиса во всем мире, но вышло ли у нас сделать вклад денег в социально-ориентированный рост? Пока этого не произошло. Только имея необходимое количество доступного государственного жилья, надёжные транспортные сети, которые дадут людям связываться физически и виртуально, тогда отделенные города и общества снова будут как одно целое.

Только поэтому инфраструктура включена в планы устойчивого развития ООН — она обеспечивает всё остальное. Политические и экономические лидеры понимают, что взаимосвязь — это не благотворительность, это возможности. Поэтому и нашему финансовому сообществу важно понять, что взаимосвязь — это самый необходимый вид активов в XXI веке.

Города могут создать мир экологически устойчивым, справедливым, я верю, что взаимосвязь между городами может сделать мир дружественным. Если же посмотрим на регионы мира с тесными отношениями через границы, мы увидим торговлю, инвестицию и стабильность увеличенную в несколько раз. Всем нам известна история Европы по окончанию Второй мировой войны, где все процессы начались благодаря промышленной интеграции, которые основали нынешний Европейский Союз. Кстати Россия менее всех находится в международной сети коммуникаций. Это и объясняет напряжение, которое парит в воздухе. Страна, менее вошедшая в систему, меньше понесет потерь, если с системой что-то происходит. В Северной Америке на карте важными линиями есть не границы между США и Канадой или США и Мексикой, а плотная сеть автомобильных и железных дорог, трубопроводов, электросетей и водных каналов, которые создают Северо-Американский союз. У Северной Америке нет необходимости строить стены, она строит связи.

Реальность взаимосвязи лежит в постколониальном мире. Во всех тех регионах, где границы исторически были наиболее субъективны, а многие поколения лидеров имели враждебные отношения друг с другом. Сейчас у власти новое поколение лидеров, и они закапывают топор войны.

Если посмотрим на юго-восточную Азию, где скоростные железные дороги должны соединить Бангкок и Сингапур и торговые коридоры между Вьетнамом и Мьянмой. Тут около 600 млн. людей координируют свои сельхоз ресурсы и промышленное производство. Иными словами я называю развитие этого как Pax Asiana, — мирное сосуществование между юго-восточными странами Азии.

Также феномен набирал развития и в Южной Африке, поскольку в ней около шести стран производят финансовые вложения в железные дороги и мультимодальные пути, для доставок товаров на рынки для тех стран, которые не имеют выход к морю. Такие страны могут направлять свои коммуникации и инвестиционные стратегии. Но и также превращаются в Pax Africana.

Ближний Восток – это еще один регион. Что же осталось, кроме городов Каир, Бейрут и Багдад, после распада Арабского государства? А ведь на самом деле 400 миллионов их жителей живут в городах. Но как общества и города, они живут либо в избытке воды и энергии, либо же в ее нехватке. Есть один путь прервать такого рода дисбаланс – делать меньше границ и воин, но позволять быть строительству трубопроводов и водных каналов. Увы, но такого пока нет на Ближнем Востоке. Но и тут должно появится - Pax Arabia, взаимно интегрированная и эффективно связанная с соседями: Европой, Азией и Африкой.

Может показаться, что такая тесная связь — это не то, чего бы нам хотелось в отношении самого нестабильного региона. Но из истории мы знаем, что большая связанность — это единственный способ обеспечить стабильность с перспективой. Потому что мы знаем, что для региона за регионом взаимосвязь — это новая реальность. Города и страны учатся объединяться в более мирное и преуспевающее целое.

Настоящее испытание будет для Азии. Сможет ли взаимосвязь преодолеть соперничество между величайшими державами Восточной Азии? Ведь это то место, где могла бы разразиться Третья мировая война. С момента окончания войны, четверть века назад, около шести крупных войн предсказывались для этого региона. Но этого так и не произошло.

Возьмём Китай и Тайвань. Для 90-х годов это был популярный сценарий Третьей мировой. Но с тех пор объёмы торговли и инвестиций выросли настолько, что в прошлом ноябре лидеры обеих сторон собрали исторический саммит, чтобы обсудить возможное мирное воссоединение. А победа националистической партии в Тайвани, которая за независимость, не подорвала эту положительную динамику.

Но у Китая и Японии история соперничества еще длиннее, они подключают ВВС и флот, проявляя силу в спорах за острова. Но за последние годы иностранные инвестиции Японии находятся в Китае. Там продаются японские автомобили и бьют рекордные количества. А от куда в Японию приезжают иностранные резиденты? Совершенно верно – Китай.

Китай и Индия провели около трех больших воин, три крупных спора за земли в районе границ, но сейчас Индия является вторым крупнейшим держателем акций в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций. Это создается так называемый торговый коридор, который продолжительностью от северо-востока Индии через Мьянму и Бангладеш в южный Китай. Торговля выросла с 20 миллиардов (10 лет назад) до восьмидесяти сегодня.

Индия и Пакистан, которые владеют ядерным оружием, пережили три войны и продолжают спорить из-за Кашмира, но параллельно с этим обсуждают соглашение о торговом статусе и хотят закончить трубопровод, идущий из Ирана через Пакистан в Индию.

А Иран? Казалась ли война с Ираном два года назад неизбежной? Почему же сегодня каждая супердержава хочет наладить с ним бизнес?

Дамы и господа, я не могу пообещать, что Третьей мировой не произойдет. Но нам всем понятно, почему этого до сих пор не произошло. Несмотря на то, что азиатские страны активнее всех наращивают вооружение, те же самые страны вкладывают миллиарды долларов в инфраструктуру друг друга и логистические цепочки. У них просто больше интерес в функциональной географии друг друга, чем в политической географии. Только поэтому их лидеры, обдумав все, отошли от края и решили сосредоточиться на экономических связях, а не территориальных претензиях.

Зачастую кажется, что мир распадается на части, но создание большей взаимосвязи помогает собрать по кусочкам Шалтая-Болтая, даже лучше, чем он был прежде. И охватывая мир такой цельной физической и электронной связью, мы становимся миром, где люди могут преодолеть географические ограничения. Мы — клетки и сосуды, пульсирующие в этой глобальной сети цивилизации.

Каждый день сотни миллионов людей подключаются к интернету и работают с людьми, которых они никогда не встречали. Больше миллиарда людей пересекают границы каждый год, и в ближайшее десятилетие эта цифра возрастёт до трёх.

Мы не просто создаём взаимосвязь, мы олицетворяем её. Мы — глобальная сеть цивилизации, и это наша карта. Карта мира, где география больше не приговор. <span id="t-1206560" class="talk-transcript__fragmen

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *